Tilda Publishing
Реабилитация стрижа с открытым переломом крыла
Содержание:
- Предисловие
- Как поход в кафе обернулся операцией по спасению истекающей кровью птицы
- Операция без особых надежд
- Вместо отпуска — стрижиная реабилитация
- Как он стал Виталиком
- «Ищите насекомых»: чем кормить стрижа
- Как мы «готовили» тараканов и сверчков
- Пять приёмов пищи и ни одного добровольного
- Лекарства по долям миллилитра
- Чистый стриж — здоровый стриж
- Стрижиное жилье: от коробки до вольера
- Дневник питания (похудения)
- Второй приём у орнитолога и начало тренировок
- Третий приём у орнитолога: снятие спицы
- Разработка крыла и первые полёты
- Пять кормлений, пять тренировок и никакой личной жизни
- Замедление прогресса
- Погодное окно и место для выпуска
- Выпускной: Виталик снова в небе
- Что мы знаем и чего не узнаем никогда
- Сколько стоила реабилитация стрижа Виталика
12 июня мы вышли из дома в Тбилиси попить кофе. Через несколько часов мы уже сидели в ветеринарной клинике и решали, стоит ли оперировать взрослого стрижа с открытым переломом крыла.
Орнитолог сразу предупредила: перелом сложный, гарантий восстановления нет, а если птица не полетит — это эвтаназия или сложное пожизненное содержание в условиях коробки.
Орнитолог сразу предупредила: перелом сложный, гарантий восстановления нет, а если птица не полетит — это эвтаназия или сложное пожизненное содержание в условиях коробки.
Дело в том, что стриж — не попугай. Это птица почти всю жизнь проводит в воздухе. Как показывают исследования, вне сезона размножения они проводят в небе до 99% времени, а за 10-месячный период миграции и зимовки могут ни разу не приземлиться! Они съедают сотни и даже тысячи мелких насекомых в день, пьют воду, спариваются и даже спят в полете.
Мы решили дать птице шанс.
Следующие 50 дней наша жизнь состояла из тараканов и сверчков, микроскопических доз лекарств, рентгенов, ночных грелок, тщательной гигиены, контрольных взвешиваний, разработки крыла и четырёх-пяти кормлений в день, каждое длительностью до полутора часов. Один из нас лишился отпуска, оба перестали нормально работать, жилье превратилось в импровизированный лётный вольер и до последней минуты мы не знали, чем закончится история: выпуском или усыплением ставшего родным нам существа.
1 августа Виталик пулей вспорхнул с наших рук, пролетел вдоль поля, кругами набрал высоту, поднялся выше деревьев и затерялся среди других стрижей.
Следующие 50 дней наша жизнь состояла из тараканов и сверчков, микроскопических доз лекарств, рентгенов, ночных грелок, тщательной гигиены, контрольных взвешиваний, разработки крыла и четырёх-пяти кормлений в день, каждое длительностью до полутора часов. Один из нас лишился отпуска, оба перестали нормально работать, жилье превратилось в импровизированный лётный вольер и до последней минуты мы не знали, чем закончится история: выпуском или усыплением ставшего родным нам существа.
1 августа Виталик пулей вспорхнул с наших рук, пролетел вдоль поля, кругами набрал высоту, поднялся выше деревьев и затерялся среди других стрижей.
Эта статья — подробный рассказ о том, что происходило между этими двумя событиями: что мы делали, где ошибались, чему научились, сколько сил и денег потребовала реабилитация и почему наш опыт нельзя воспринимать как готовую инструкцию для любой найденной птицы.
Важная оговорка: далее мы описываем свой опыт лечения конкретного взрослого стрижа под наблюдением орнитолога. Состояние птицы, характер перелома, дозировка лекарств, потребность в корме и другие особенности ухода могут сильно различаться. Некоторые наши действия были вынужденными, другие — ошибочными. Этот текст не заменяет осмотр квалифицированного ветеринара и не является универсальным руководством по лечению стрижей.
Больше структурированной информации о спасении, реабилитации и содержании стрижей вы найдёте на Стрижепедии.
Как поход в кафе обернулся операцией по спасению истекающей кровью птицы
Это был обычный будний день. Мы собирались ненадолго зайти в уличную кофейню неподалёку от дома, выпить по чашке кофе и вернуться к работе.
В кафе мы познакомились с несколькими русскоязычными ребятами, пришедшими со своими собаками. Мы любим животных, поэтому незамедлительно проявили интерес к животинкам, разговорились с их владельцами и довольно быстро оказались в небольшом районном чате собачников Ваке.
В кафе мы познакомились с несколькими русскоязычными ребятами, пришедшими со своими собаками. Мы любим животных, поэтому незамедлительно проявили интерес к животинкам, разговорились с их владельцами и довольно быстро оказались в небольшом районном чате собачников Ваке.
Нас спросили, почему у нас самих нет собаки. Мы ответили, что очень хотим, но пока у нас живёт только воробей Шлёпа, которую мы менее года назад подобрали истощенным слётком и выходили.
И тогда одна из новых знакомых сказала примерно следующее:
— А мы буквально час назад тоже нашли какую-то птицу. Она лежала на асфальте посреди дороги. Мы перенесли её на траву и дали воды. Надеемся, что придет в себя и улетит.
Нам показали фотографию. По длинным серповидным крыльям и черному окрасу мы сразу предположили, что это стриж.
И тогда одна из новых знакомых сказала примерно следующее:
— А мы буквально час назад тоже нашли какую-то птицу. Она лежала на асфальте посреди дороги. Мы перенесли её на траву и дали воды. Надеемся, что придет в себя и улетит.
Нам показали фотографию. По длинным серповидным крыльям и черному окрасу мы сразу предположили, что это стриж.
На показанном нам фото (это не оно) был не белесый стрижик, от голода или жары выпрыгнувший из гнезда, а явно взрослый черный стриж.
Источник: newsweek.com
Источник: newsweek.com
Во время спасения Шлёпы мы много читали о выхаживании птенцов. Большинство воробьиных и других слётков не стоит забирать домой только потому, что они сидят на земле и ещё плохо летают: родители могут находиться рядом и продолжать их кормить. Это нормальный этап их становления и жизни.
Со стрижами ситуация иная. Они покидают гнездо уже готовыми к самостоятельному полёту, а останавливаются лишь в скальных трещинах и щелях под крышами домов. Поэтому неподвижно лежащая на земле птица требует внимательной оценки и, скорее всего, помощи.
Мы переглянулись, поняв к чему всё это может привести, вздохнули и попросили показать место.
Стриж лежал там же, куда его перенесли около часа назад.
Стриж лежал там же, куда его перенесли около часа назад.
На голове и крыле птицы были видны застывшие капельки крови. То, что стриж был ещё жив, уже само по себе было большой удачей, ведь всё происходило в классическом тбилисском дворике с обилием котов и собак. Что подтвердил проходивший мимо дедушка, приветливо предложивший скормить пернатого одному из них.
Птица был холодной, почти не двигалась и не сопротивлялась. Когда мы несли его домой, он лишь слегка дрожал. Руки быстро стали алыми: позже выяснилось, что при малейшем смещении сломанного крыла рана снова начинала кровить.
Дома стрижа положили в небольшую картонную коробку из-под обуви, подложив туда мягкую ткань, бумажные полотенца и грелку из обернутой в ткань бутылки с теплой водой.
Написали знакомому орнитологу, что ещё недавно помогал нам с воробьем Шлёпой, но уже успел переехать в другой город. Он посоветовал аккуратно прижать место кровотечения чистой марлей с физраствором и как можно быстрее искать врача.
Птица был холодной, почти не двигалась и не сопротивлялась. Когда мы несли его домой, он лишь слегка дрожал. Руки быстро стали алыми: позже выяснилось, что при малейшем смещении сломанного крыла рана снова начинала кровить.
Дома стрижа положили в небольшую картонную коробку из-под обуви, подложив туда мягкую ткань, бумажные полотенца и грелку из обернутой в ткань бутылки с теплой водой.
Написали знакомому орнитологу, что ещё недавно помогал нам с воробьем Шлёпой, но уже успел переехать в другой город. Он посоветовал аккуратно прижать место кровотечения чистой марлей с физраствором и как можно быстрее искать врача.
Операция без особых надежд
С ветеринарной помощью для птиц в Тбилиси непросто. Специалистов мало. Центров по реабилитации нет. Волонтеров мы тоже не нашли.
Несколько клиник перенаправили нас в KIVI. Нам повезло: в этот день там принимала орнитолог. Запись уже была закрыта, но после присланных фотографий и видео нас согласились принять в промежутке между другими пациентами.
До клиники мы добрались примерно через два-три часа после того, как подобрали птицу.
Первое взвешивание показало 41 грамм. Для взрослого стрижа, пережившего травму, кровопотерю, переохлаждение и несколько часов стресса, это был обнадёживающий показатель. Слизистые оставались нежно-розовыми, глаза и дыхательные пути выглядели чистыми, упитанность врач оценила в четыре балла из пяти.
Но рентген подтвердил худшие опасения: открытый перелом костей пряжки правого крыла. В заключении также были отмечены увеличение кишечника и признаки остеодеструкции костей скелета.
Несколько клиник перенаправили нас в KIVI. Нам повезло: в этот день там принимала орнитолог. Запись уже была закрыта, но после присланных фотографий и видео нас согласились принять в промежутке между другими пациентами.
До клиники мы добрались примерно через два-три часа после того, как подобрали птицу.
Первое взвешивание показало 41 грамм. Для взрослого стрижа, пережившего травму, кровопотерю, переохлаждение и несколько часов стресса, это был обнадёживающий показатель. Слизистые оставались нежно-розовыми, глаза и дыхательные пути выглядели чистыми, упитанность врач оценила в четыре балла из пяти.
Но рентген подтвердил худшие опасения: открытый перелом костей пряжки правого крыла. В заключении также были отмечены увеличение кишечника и признаки остеодеструкции костей скелета.
Открытый перелом костей пряжки правого крыла.
Пряжка — часть птичьей кисти, связанная с основанием первостепенных маховых перьев.
Пряжка — часть птичьей кисти, связанная с основанием первостепенных маховых перьев.
Для стрижа повреждение в этой области особенно опасно. Ведь, чтобы нормально существовать на воле, мало просто выжить — птица должна иметь возможность маневрировать, набирать высоту, ловить мелких насекомых и в дальнейшем пройти миграционный маршрут в тысячи километров.
Врач предложила два варианта.
- Первый — эвтаназия.
- Второй — операция без каких-либо гарантий: если за несколько недель крыло не восстановится настолько, чтобы стриж мог полноценно летать и жить в природе, гуманнее будет его усыпить.
Причем здесь гуманность? Дело в том, что почти вся биология стрижей построена вокруг полёта: дома им невозможно обеспечить нормальное движение, охоту, миграцию и социальную жизнь, поэтому пожизненное содержание нелетающей птицы означает серьёзное ограничение её естественного поведения. Кроме того, без полноценного полёта у стрижа слабеет лётная мускулатура, а длительное содержание в неволе повышает риск повреждения оперения, инфекций и проблем, связанных с ошибками кормления и гигиены.
Мы попросили несколько минут на принятие решения.
К тому моменту мы уже понимали, что нелетающий стриж не станет обычным домашним питомцем. Его короткие лапы приспособлены прежде всего к цеплянию за вертикальные поверхности, а не к хождению и прыжкам по жёрдочкам. Он не сможет жить как наш воробей: перемещаться по клетке и принесенным ему из леса веточкам, играть и свободно исследовать окружающее пространство. Для птицы, эволюционно приспособленной почти к непрерывной жизни в воздухе, пожизненное содержание на дне коробки означало бы крайне сомнительное качество жизни.
В тот момент у нас не было уверенности, что решение оперировать действительно гуманнее. Мы могли провести полтора месяца, привязаться к птице, потратить огромные силы, а затем собственными руками отвезти её на усыпление. Именно такой сценарий сразу возник у нас в голове после разговора с врачом.
Но мы рассудили просто:
— Нужно цепляться за любой шанс. Усыпить всегда успеем.
К тому моменту мы уже понимали, что нелетающий стриж не станет обычным домашним питомцем. Его короткие лапы приспособлены прежде всего к цеплянию за вертикальные поверхности, а не к хождению и прыжкам по жёрдочкам. Он не сможет жить как наш воробей: перемещаться по клетке и принесенным ему из леса веточкам, играть и свободно исследовать окружающее пространство. Для птицы, эволюционно приспособленной почти к непрерывной жизни в воздухе, пожизненное содержание на дне коробки означало бы крайне сомнительное качество жизни.
В тот момент у нас не было уверенности, что решение оперировать действительно гуманнее. Мы могли провести полтора месяца, привязаться к птице, потратить огромные силы, а затем собственными руками отвезти её на усыпление. Именно такой сценарий сразу возник у нас в голове после разговора с врачом.
Но мы рассудили просто:
— Нужно цепляться за любой шанс. Усыпить всегда успеем.
Впоследствии мы прочли немало жизнеутверждающих историй, повествующих о том, как заботливые хозяева, имеющие время, силы и средства, обеспечивают своих птичек просторными домиками с укромными уголками, смотровыми площадками и лазалками, проводят тренировки (машут крылышками, чтобы поддерживать костную и дыхательную системы в норме), принимают солнечные ванны и необходимые витамины. И пусть в некоторых странах содержание стрижей в неволе считается жестким обращением с животными, мы всё же склонны считать, что в отдельных случаях человек вправе сделать иной выбор. Очень ответственный выбор.
Вместо отпуска — стрижиная реабилитация
Операцию провели в тот же вечер.
Перелом зафиксировали методом интрамедуллярного остеосинтеза: внутрь повреждённых костей пряжки ввели металлическую спицу. Её конец примерно на сантиметр выступал наружу.
Перелом зафиксировали методом интрамедуллярного остеосинтеза: внутрь повреждённых костей пряжки ввели металлическую спицу. Её конец примерно на сантиметр выступал наружу.
Само крыло дополнительно зафиксировали пластырем и примотали к хвосту, чтобы птиц не мог раскрывать его и смещать обломки.
В клинике доктор подтвердила, что птица «Живчик». Несмотря на перелом, кровопотерю и наркоз, тот постоянно двигался и норовил зарыться головой в ткань на дне коробки.
Домой мы забрали его поздно вечером.
В клинике доктор подтвердила, что птица «Живчик». Несмотря на перелом, кровопотерю и наркоз, тот постоянно двигался и норовил зарыться головой в ткань на дне коробки.
Домой мы забрали его поздно вечером.
Параллельно со стрижом еще один вопрос не требовал отлагательств.
На следующий день у нас должна была начаться двухнедельная поездка в Армению, куда прилетали родители Рената: были куплены билеты, заказан отель, экскурсии и т.д.
Ирония в том, что в прошлом году мы точно так же подобрали воробья за три часа до отхода поезда. Путешествие тогда пришлось отменить. Теперь ситуация повторялась почти зеркально — только птица была гораздо тяжелее травмирована, а поездка затрагивала не только нас двоих.
На следующий день у нас должна была начаться двухнедельная поездка в Армению, куда прилетали родители Рената: были куплены билеты, заказан отель, экскурсии и т.д.
Ирония в том, что в прошлом году мы точно так же подобрали воробья за три часа до отхода поезда. Путешествие тогда пришлось отменить. Теперь ситуация повторялась почти зеркально — только птица была гораздо тяжелее травмирована, а поездка затрагивала не только нас двоих.
Удаленные перья и торчащее окончание спицы в месте перелома
В итоге было решено разделиться.
Ренат уехал через день, чтобы встретить родителей. Жанна осталась в Тбилиси примерно на неделю одна со стрижом. Перед отъездом у нас был всего один день, чтобы организовать птице и Жанне все необходимые условия, приобрести средства гигиены, медикаменты, корм и научиться засовывать последние в птицу.
Мы попросили помощи в том самом «собачьем чате», в который случайно попали за несколько часов до находки стрижика.
Люди, которых ещё пару дней назад мы не знали, начали приходить к Жанне днём и вечером, помогали фиксировать птицу, кормить её и давать лекарства. Позже они же одолжили нам большой сетчатый кошачий вольер. Также участники чата помогли финансово — более чем на 300 лари.
Без этой поддержки первая неделя могла оказаться для нас физически и морально невыполнимой. Вот так наша история началась со случайной встречи с незнакомцами. И без этих незнакомцев она, возможно, закончилась бы совсем иначе.
Ренат уехал через день, чтобы встретить родителей. Жанна осталась в Тбилиси примерно на неделю одна со стрижом. Перед отъездом у нас был всего один день, чтобы организовать птице и Жанне все необходимые условия, приобрести средства гигиены, медикаменты, корм и научиться засовывать последние в птицу.
Мы попросили помощи в том самом «собачьем чате», в который случайно попали за несколько часов до находки стрижика.
Люди, которых ещё пару дней назад мы не знали, начали приходить к Жанне днём и вечером, помогали фиксировать птицу, кормить её и давать лекарства. Позже они же одолжили нам большой сетчатый кошачий вольер. Также участники чата помогли финансово — более чем на 300 лари.
Без этой поддержки первая неделя могла оказаться для нас физически и морально невыполнимой. Вот так наша история началась со случайной встречи с незнакомцами. И без этих незнакомцев она, возможно, закончилась бы совсем иначе.
Вырывающийся из рук стриж
Как он стал Виталиком
Ветеринарная карточка нашего пациента сначала называлась просто Bird Strij.
Но примерно на третий день, когда стало ясно, что птица выживет и не привязаться к ней не удастся, Жанна по телефону сказала, что это Виталик:
— Почему Виталик? — рассмеялся я.
— Ну ты видел эту мордочку? Это точно Виталик.
Но примерно на третий день, когда стало ясно, что птица выживет и не привязаться к ней не удастся, Жанна по телефону сказала, что это Виталик:
— Почему Виталик? — рассмеялся я.
— Ну ты видел эту мордочку? Это точно Виталик.
Очень серьезный гражданин. Виталик ^^
Разумеется, после этого сохранять эмоциональную дистанцию стало невозможно. В документах птиц значился как Bird Vitalik, а в минуты умиления просто Пупунечка.
Наш Пупунечка
Кстати, определить пол обыкновенного стрижа можно лишь при помощи генетического анализа, ведь самцы и самки стрижей внешне совершенно не отличаются.
«Ищите насекомых»: чем кормить стрижа
После решения об операции врач сказала:
— Хорошо. Оставляйте птицу, а сами идите искать насекомых.
До этого момента мы ещё не понимали масштаба проблемы.
Стрижи — исключительно насекомоядные птицы. В природе они ловят в воздухе множество мелких мух, комаров, тлей, жуков, перепончатокрылых и даже крошечных пауков, путешествующих на паутинках. Мясо, фарш, творог, яйца, хлеб, кошачий корм и другие популярные «аварийные» продукты не являются полноценной заменой такому рациону. Длительное кормление неподходящей пищей гарантированно приводит к нарушениям развития оперения, пищеварения и общего состояния.
— Хорошо. Оставляйте птицу, а сами идите искать насекомых.
До этого момента мы ещё не понимали масштаба проблемы.
Стрижи — исключительно насекомоядные птицы. В природе они ловят в воздухе множество мелких мух, комаров, тлей, жуков, перепончатокрылых и даже крошечных пауков, путешествующих на паутинках. Мясо, фарш, творог, яйца, хлеб, кошачий корм и другие популярные «аварийные» продукты не являются полноценной заменой такому рациону. Длительное кормление неподходящей пищей гарантированно приводит к нарушениям развития оперения, пищеварения и общего состояния.
В Тбилиси живых кормовых насекомых днем с огнем не сыщешь. Благо недавно открылся первый и пока единственный онлайн-магазин. Правда, ассортимент пока нестабильный, а цены относительно российских — высокие.
Но главная проблема заключалась в том, что подобран стриж был в пятницу, а по выходным магазин не работает. Ближайшая доставка — в понедельник вечером...
Но главная проблема заключалась в том, что подобран стриж был в пятницу, а по выходным магазин не работает. Ближайшая доставка — в понедельник вечером...
Первый наш заказ кормовых насекомых в ecoworm.ge: 100 аргентинских тараканов (дубиа), 200 сверчков, 50 мучных червей. Учитывая малый размер насекомых, этого количества стрижу даже на неделю не хватило. При стоимости почти в 5000 рублей.
Первую ночь спасла врач: она отдала нам десять американских тараканов из собственного запаса. Для нормально питающегося взрослого стрижа этого бы хватило лишь на полтора приема пищи, но после операции Виталик почти не двигался и ел мало.
Взрослому стрижу массой около 40 г обычно требуется порядка 14–16 г кормовых насекомых в сутки.
Одновременно знакомые нашли контакт человека, разводившего крупных американских тараканов. На следующий день мы купили 50 штук за 25 лари (примерно 750 рублей по курсу на лето 2026 года).
Американские тараканы: большие, хитинистые, вонючие (впрочем, как и все остальные).
Всего 50, поделенные по 5 штук на один прием пищи. Это не много, но по мере восстановления прожорливость стрижа будет увеличиваться. Стоит также учитывать, что после отделения несъедобных головы, крыльев, лапок и жесткого хитина, полезная масса насекомых снижается радикально.
Всего 50, поделенные по 5 штук на один прием пищи. Это не много, но по мере восстановления прожорливость стрижа будет увеличиваться. Стоит также учитывать, что после отделения несъедобных головы, крыльев, лапок и жесткого хитина, полезная масса насекомых снижается радикально.
В последующие недели мы неоднократно докупали сверчков, аргентинских, американских и мраморных тараканов, а также зофобаса — по 100, 200 и даже 400 штук (подробнее о вкусовых предпочтениях стрижей читайте на стрижепедии). Часть насекомых Ренат привёз из Армении, где их найти было проще и дешевле.
Однажды в промежутке между кормлениями мы ездили к озеру Лиси ловить кузнечиков. Но довольно быстро поняли, почему диколовленные насекомые — плохое долгосрочное решение. Даже найдя необрабатываемую пестицидами территорию с большим количеством попрыгаек, вы за пару часов на жаре едва ли сможете наловить больше сотни экземпляров. А в нашем случае это — на 1-2 дня кормления в зависимости от размера улова... Причем внешне улов может выглядеть впечатляюще, но после удаления многочисленных лап и жёстких передков, становится весьма куцым.
Плюс, сам процесс ловли сопровождается необходимостью постоянно и самолично умерщвлять свежепойманных насекомых, чтобы те не выпрыгнули из банки. Не то, чтобы с моральной точки зрения это как-то отличалось от запихивания сотни живых душ в морозильник, но неприятно в любом случае.
Однажды в промежутке между кормлениями мы ездили к озеру Лиси ловить кузнечиков. Но довольно быстро поняли, почему диколовленные насекомые — плохое долгосрочное решение. Даже найдя необрабатываемую пестицидами территорию с большим количеством попрыгаек, вы за пару часов на жаре едва ли сможете наловить больше сотни экземпляров. А в нашем случае это — на 1-2 дня кормления в зависимости от размера улова... Причем внешне улов может выглядеть впечатляюще, но после удаления многочисленных лап и жёстких передков, становится весьма куцым.
Плюс, сам процесс ловли сопровождается необходимостью постоянно и самолично умерщвлять свежепойманных насекомых, чтобы те не выпрыгнули из банки. Не то, чтобы с моральной точки зрения это как-то отличалось от запихивания сотни живых душ в морозильник, но неприятно в любом случае.
Покормил стрижа — сел в такси — половил кузнечиков — сел в такси — покормил стрижа.
Повторить на следующий день.
Спойлер — это того не стоит.
Повторить на следующий день.
Спойлер — это того не стоит.
Как мы «готовили» тараканов и сверчков
Кормовых насекомых нам продавали живыми. Фактическое их количество, как правило, превышало заказанное; чего не скажешь о размере — тут как повезет.
Сверчков и тараканов мы замораживали в морозильнике. Мучные черви и личинки зофобоса, будучи неприхотливыми в уходе и нетребовательными в жилье обитали в баночках и питались овощами.
Сначала замороженных насекомых мы фасовали по порциям, потом просто доставали нужное количество «на глаз».
Перед кормлением стрижиную пищу необходимо было разморозить, предварительно удалив маникюрными ножницами жёсткие, способные травмировать птицу, части:
Сверчков и тараканов мы замораживали в морозильнике. Мучные черви и личинки зофобоса, будучи неприхотливыми в уходе и нетребовательными в жилье обитали в баночках и питались овощами.
Сначала замороженных насекомых мы фасовали по порциям, потом просто доставали нужное количество «на глаз».
Перед кормлением стрижиную пищу необходимо было разморозить, предварительно удалив маникюрными ножницами жёсткие, способные травмировать птицу, части:
- у сверчков — длинные колючие задние ноги и яйцеклад, а у крупных особей ещё и голову;
- у тараканов — ноги, крылья, голову и твёрдые хитинистые части, различающиеся в зависимости от вида;
- у зофобаса — голову и (в нашем случае) оболочку.
Суровый лайфхак: если с силой потрясти контейнер с замороженными кузнечиками, сверчками и тараканами, у них массово поотваливаются лапки, значительно сократив время на дальнейшую разделку.
Удалять членики насекомых мы старались как можно быстрее, пока те не успевали разморозиться и помягчеть. В противном случае, трудоёмкость процесса ощутимо возрастала.
Готовые мягкие части закидывались на 10 минут в теплую воду для полной разморозки, после чего складировались на салфетку (или туалетную бумагу, как наиболее практичный аналог), чтобы с них стекли излишки воды.
Далее тараканье и сверчковое филе разрезалось на части — в нашем случае довольно мелкие, так как опытным путём было выяснено, что птиц на большее или не согласен вовсе, или соблаговолит исключительно в начале кормления (пока особенно голоден).
Готовые мягкие части закидывались на 10 минут в теплую воду для полной разморозки, после чего складировались на салфетку (или туалетную бумагу, как наиболее практичный аналог), чтобы с них стекли излишки воды.
Далее тараканье и сверчковое филе разрезалось на части — в нашем случае довольно мелкие, так как опытным путём было выяснено, что птиц на большее или не согласен вовсе, или соблаговолит исключительно в начале кормления (пока особенно голоден).
В интернете много видео, демонстриющих, как птенцы стрижей заглатывают целиком даже крупных сверчков. Такая любовь к крупным порциям связана в том числе с их пищевым рефлексом и способом кормления родителями: в гнезде они получают комок из большого количества мелких насекомых, склеенных слюной. *Подражать этому способу, некоторые кожаные кормят своих стрижат из шприца.
Но взрослые стрижи в природе питаются преимущественно мелкими единичными насекомыми, поэтому заглатывание огромных незнакомых существ для них — не норма.
Большого сверчка приходилось делить на две-три части, а брюшко американского таракана — иногда на шесть-восемь. Чем меньше и мягче был фрагмент, тем выше была вероятность, что птиц проглотит его с первой попытки.
Для нашего привереды мы удаляли даже тазики — толстые и сытные основания лапок тараканов и сверчков, которые стрижи едят обычно без каких-либо проблем. От зофобоса так и вовсе оставалась лишь кашица, ведь оболочку даже мягкой полинявшей личинки наш подопечный манкировал.
Брюшки тараканов мы поначалу потрошили, извлекая кишечник и другие «ароматные» и особо неаппетитные по нашему разумению части. Правда полезной массы от такой еды оставалось уже совсем немного. Благо после совета орнитолога «оставлять кишки в таракане» мы от этой трудозатратной практики отказались, выбраковывая органы только когда стриж систематически сам их выплевывал.
Для нашего привереды мы удаляли даже тазики — толстые и сытные основания лапок тараканов и сверчков, которые стрижи едят обычно без каких-либо проблем. От зофобоса так и вовсе оставалась лишь кашица, ведь оболочку даже мягкой полинявшей личинки наш подопечный манкировал.
Брюшки тараканов мы поначалу потрошили, извлекая кишечник и другие «ароматные» и особо неаппетитные по нашему разумению части. Правда полезной массы от такой еды оставалось уже совсем немного. Благо после совета орнитолога «оставлять кишки в таракане» мы от этой трудозатратной практики отказались, выбраковывая органы только когда стриж систематически сам их выплевывал.
Что касается приоритета по насекомым, тут на первом месте стоят сверчки. По своему питательному составу они лучше всего соотносятся с естественной пищей стрижей. К тому же они быстрее всего чистятся и легко загружаются птице в клюв с наименьшим риском измазаться (подробнее об этом далее).
Среди опробованных нами трех видов тараканов однозначного фаворита нет. Одни лучше чистятся, но содержат меньше полезного белка, другие крупные, но жирные. Самым же жирным и потому не годящимся в качестве основной пищи был зофобос. Впрочем, Виталик не очень-то его и жаловал...
Вкусовые предпочтения птицы в целом остались для нас тайной. В один день Виталик ел исключительно мягкие части дубии, а на следующий по каким-то причинам предпочитал хитинистого американца. Мистика!
Среди опробованных нами трех видов тараканов однозначного фаворита нет. Одни лучше чистятся, но содержат меньше полезного белка, другие крупные, но жирные. Самым же жирным и потому не годящимся в качестве основной пищи был зофобос. Впрочем, Виталик не очень-то его и жаловал...
Вкусовые предпочтения птицы в целом остались для нас тайной. В один день Виталик ел исключительно мягкие части дубии, а на следующий по каким-то причинам предпочитал хитинистого американца. Мистика!
Отдельное внимание следует уделять свежести насекомых, обращая внимание на их цвет, консистенцию и запах. Из сотен тараканов порченных нам попалось буквально два-три, а вот сверчки регулярно темнели через несколько минут после разморозки в теплой воде. Таких — сразу на выброс.
Быстро темнеющий сверчок — испорченный сверчок. Таких стрижу давать нельзя!
Пять приёмов пищи и ни одного добровольного
Впрочем, неудивительно! Взрослый стриж привык ловить движущуюся добычу на лету. Неподвижный кусочек размороженного таракана на столе не обязательно воспринимается им как пища. Поэтому Виталик не открывал клюв при нашем приближении и не просил корм, как это делают стрижиные птенцы.
Тяжелее всего пришлось Жанне в первую неделю, когда большую часть времени она проводила с птицей одна. Одновременно удерживать вырывающегося стрижа, открывать клюв, закладывать еду, поить и давать лекарство, следя за тем, чтобы оно не попало на перья, было и физически, и морально выматывающе...
После супружеского воссоединения роли по уходу за ребенком были распределены следующим образом: Ренат пеленал, держал и открывал Виталику клюв, а Жанна молниеносным движением помещала корм. Это сократило продолжительность процедуры, но отнюдь не сделало её лёгкой.
Сначала мы открывали стрижу клюв самым очевидным способом: пальцами левой руки брались за кожу на голове, а пальцами правой — за подбородок, после чего с небольшим усилием широко раскрывали клюв.
Учитывая, что в среднем один кусок съедался раза с третьего, количество таких открываний за один прием пищи исчислялось десятками. Это привело к тому, что спустя дней 10 мы выдрали у бедной птахи столько перьев, что на голове и подбородке образовалось несколько небольших проплешин. Несмотря на заверения орнитолога, что это нормально и не страшно, муки совести за содеянное терзали нас до самого выпуска.
Сначала мы открывали стрижу клюв самым очевидным способом: пальцами левой руки брались за кожу на голове, а пальцами правой — за подбородок, после чего с небольшим усилием широко раскрывали клюв.
Учитывая, что в среднем один кусок съедался раза с третьего, количество таких открываний за один прием пищи исчислялось десятками. Это привело к тому, что спустя дней 10 мы выдрали у бедной птахи столько перьев, что на голове и подбородке образовалось несколько небольших проплешин. Несмотря на заверения орнитолога, что это нормально и не страшно, муки совести за содеянное терзали нас до самого выпуска.
Слева: открытая плешка. Справа: прикрытая плешка.
Еще пара таких — на подбородке.
Еще пара таких — на подбородке.
Открывая рот стрижу данным способом, необходимо хвататься именно за кожу, а не тонкий пучок перьев. Также важно следить, чтобы ваши пальцы и прихваченные места оставались сухими, иначе вероятность выдрать перья увеличивается.
P.S. Ловкие родители умудряются открывать клюв, прихватывая стрижа лишь за подбородок: 1, 2
Затем мы освоили более щадящий для перьев способ: фиксировали голову по бокам, а клюв осторожно приоткрывали сбоку, подцепляя ногтем указательного пальца.
Впрочем, и эта техника требовала большой осторожности, чтобы не повредить нежный стрижиный клюв, язык или слизистую, а также случайно не надавить птице на глаза или ушки.
Впрочем, и эта техника требовала большой осторожности, чтобы не повредить нежный стрижиный клюв, язык или слизистую, а также случайно не надавить птице на глаза или ушки.
В зависимости от состояния и настроения («бесюн»/«голоден» или «устал»/«сыт») птица может или активно мотать головой и пытаться выбраться из пеленки, или откровенно засыпать, закрывая сначала один, а потом и оба глаза.
Выплевывал же или попросту не сглатывал еду он постоянно. Для понимания: если количество съеденных кусков (обычно ~25) равнялось количеству выплевываний, это уже считалось большим успехом.
Выплевывал же или попросту не сглатывал еду он постоянно. Для понимания: если количество съеденных кусков (обычно ~25) равнялось количеству выплевываний, это уже считалось большим успехом.
Для стимулирования аппетита и покладистости стрижа во время кормления некоторые рекомендуют делать один-два коротких перерыва, отпуская стрижика «отдохнуть и побегать», чтобы еда успела «провалиться» из пищевода в желудок. Учитывая, что у нас один сеанс кормления в среднем занимал по 20-30 минут, такой роскоши мы себе позволить не могли.
Когда дело шло совсем тяжело, птица выплевывала всё подряд, но ещё явно не добирала норму по еде, мы позволяли себе чуть прижимать ей клюв после помещения туда еды — помогало.
Когда дело шло совсем тяжело, птица выплевывала всё подряд, но ещё явно не добирала норму по еде, мы позволяли себе чуть прижимать ей клюв после помещения туда еды — помогало.
Лишь один прием пищи из более чем 200 у нас уложился в 10 минут: всё это время золотая птица, то ли от голода, то ли от стресса, то ли от жары сидела с открытым ртом и съедала большинство кусков, не пытаясь взмахом головы вышвырнуть их на грязный пол (откуда подбирать их уже нельзя) и не ставя блоки своим вёртким языком.
Готовый отобедать Виталик стриж
Ощутимый прогресс в кормлении наметился после того, как мы приобрели детский пластиковый пинцет с длинными мягкими усиками. Он позволял работать увереннее, не опасаясь случайно поцарапать слизистую птицы.
Жанна довольно быстро научилась помещать кусочки корма глубоко и одним точным движением. Одновременно Ренат набил руку на том, чтобы быстро и широко открывать Виталику клюв. В результате кормление стало занимать меньше времени, а выплюнутых кусочков стало значительно меньше.
Жанна довольно быстро научилась помещать кусочки корма глубоко и одним точным движением. Одновременно Ренат набил руку на том, чтобы быстро и широко открывать Виталику клюв. В результате кормление стало занимать меньше времени, а выплюнутых кусочков стало значительно меньше.
Детский пинцет как ультимативное орудие кормления стрижа
Брюшки следует скармливать «головой вперёд»: так края хитиновых сегментов меньше цепляются, не царапая слизистую.
Независимо от наших успехов в кормлении, Виталик в обязательном порядке получал свою норму ласковых слов, поглаживаний по голове и шее. Последнее даже полезно, поскольку заставляет (или помогает) его проглотить пищу.
Проглатывал же предложенных насекомых Виталик далеко не всегда, особенно в середине и конце кормления. В начале же проблемы возникали редко, особенно если насекомые были мелко разделаны и после каждых 3-4 кусочков стрижу на кончик клюва давалась капелька воды. Но по мере насыщения животины невыплюнутые куски начинали неизбежно копиться во рту. Как правило, это было видно по отсутствию сглатывания или во время последующих открываний клюва. В худшем случае птица разом выплёвывала успехи последних нескольких минут.
Проглатывал же предложенных насекомых Виталик далеко не всегда, особенно в середине и конце кормления. В начале же проблемы возникали редко, особенно если насекомые были мелко разделаны и после каждых 3-4 кусочков стрижу на кончик клюва давалась капелька воды. Но по мере насыщения животины невыплюнутые куски начинали неизбежно копиться во рту. Как правило, это было видно по отсутствию сглатывания или во время последующих открываний клюва. В худшем случае птица разом выплёвывала успехи последних нескольких минут.
Это ещё что! Некоторым попадаются стрижи-кошельки, которые без особых проблем проглатывают предложенный им корм, но затем, когда приемный родитель уже расслабился, всем скопом извергают содержимое желудка наружу.
Первоначальный план по трехразовому питанию (для взрослых стрижей это считается нормой) потерпел фиаско в первый же день. Виталик напрочь отказывался съедать назначенное ему количество (примерно 5 грамм очищенных насекомых) за один раз. Поэтому было решено перейти на четырёх-, а затем и на пятиразовое кормление.
В конечном счёте день стал строиться не вокруг работы или личных дел, а вокруг Виталькиных приемов пищи.
Лекарства по долям миллилитра
После операции Виталику назначили антибиотик, противогрибковый препарат, обезболивающее/противовоспалительное средство, а также кальций.
Для птицы весом 41 грамм, дозы измеряются сотыми долями миллилитра. Нам приходилось разводить таблетки и содержимое капсул водой, тщательно перемешивать раствор и набирать почти невидимое количество в маленький шприц.
Для птицы весом 41 грамм, дозы измеряются сотыми долями миллилитра. Нам приходилось разводить таблетки и содержимое капсул водой, тщательно перемешивать раствор и набирать почти невидимое количество в маленький шприц.
Приведённые ниже назначения относятся только к Виталику — взрослому стрижу массой около 41 г после конкретной операции. Концентрации, дозировки и продолжительность лечения рассчитывает ветеринарный врач. Переносить эту схему на другую птицу без назначения опасно.
Препарат | Схема приёма |
Аугментин, суспензия 457 мг/5 мл | 0,08 мл внутрь каждые 12 часов, курс 30 дней |
Флуконазол, капсула 50 мг | Содержимое капсулы растворить в 5 мл воды; давать по 0,04 мл один раз в день, 30 дней |
Мовалис, таблетка 7,5 мг | Растворить таблетку в 5 мл воды; давать по 0,03 мл один раз в день, 7 дней |
Кальция глюконат 10% | 0,05 мл один раз в день, 30 дней |
12 июля, после удаления спицы, основные препараты отменили. Осталось лишь пропить послеоперационный Мовалис (три дня), а также противогельминтный препарат — фенбендазол: половину таблетки 500 мг нужно было растворить в 10 мл воды, дать Виталику 0,03 мл полученного раствора однократно и повторить процедуру через 14 дней.
При этом микроскопические дозировки вовсе не означали таких же маленьких расходов.
Например, готовая суспензия Аугментина хранится всего около недели. За месяц лечения нам потребовалось четыре флакона, а ещё один пришлось купить из-за нашей ошибки при разведении. В итоге только пять флаконов Аугментина обошлись примерно в 105 лари (около 3300 рублей).
С кальцием ситуация выглядела ещё абсурднее. Виталику требовалось всего 0,05 мл из ампулы, после чего остаток приходилось выбрасывать. То есть ради одной почти невидимой капли лекарства каждый день вскрывалась полноценная ампула.
В общей сложности только на препараты за время лечения ушло более 190 лари — около 6000 рублей.
К этому добавлялось множество мелких расходников. Для каждого препарата на каждый приём требовался отдельный шприц, плюс ещё один — для воды. Плюс постоянно докупались одноразовые перчатки, антисептики, бумажные полотенца и скатерти. Отдельно был приобретён детский пластиковый пинцет для кормления и маникюрные ножницы, которыми разделывали насекомых.
При этом микроскопические дозировки вовсе не означали таких же маленьких расходов.
Например, готовая суспензия Аугментина хранится всего около недели. За месяц лечения нам потребовалось четыре флакона, а ещё один пришлось купить из-за нашей ошибки при разведении. В итоге только пять флаконов Аугментина обошлись примерно в 105 лари (около 3300 рублей).
С кальцием ситуация выглядела ещё абсурднее. Виталику требовалось всего 0,05 мл из ампулы, после чего остаток приходилось выбрасывать. То есть ради одной почти невидимой капли лекарства каждый день вскрывалась полноценная ампула.
В общей сложности только на препараты за время лечения ушло более 190 лари — около 6000 рублей.
К этому добавлялось множество мелких расходников. Для каждого препарата на каждый приём требовался отдельный шприц, плюс ещё один — для воды. Плюс постоянно докупались одноразовые перчатки, антисептики, бумажные полотенца и скатерти. Отдельно был приобретён детский пластиковый пинцет для кормления и маникюрные ножницы, которыми разделывали насекомых.
Виталик и Жанна в шоке от количества и стоимости стрижиных расходников и медикаментов
Виталькина гигиена: чистый стриж — здоровый стриж
Несмотря на брутальный взгляд и хищный вид, в домашних условиях стриж удивительно уязвимая птица — особенно когда дело касается оперения и иммунитета.
После выпуска Виталику предстояло месяцами проводить большую часть времени в воздухе, ловить пищу на лету и справляться с ветром и непогодой. Поэтому даже хорошо сросшийся перелом сам по себе ещё ничего не гарантировал. Загрязнённые, слипшиеся или повреждённые маховые перья могли заметно ухудшить аэродинамику и в итоге поставить под вопрос саму возможность полёта и выживания.
После выпуска Виталику предстояло месяцами проводить большую часть времени в воздухе, ловить пищу на лету и справляться с ветром и непогодой. Поэтому даже хорошо сросшийся перелом сам по себе ещё ничего не гарантировал. Загрязнённые, слипшиеся или повреждённые маховые перья могли заметно ухудшить аэродинамику и в итоге поставить под вопрос саму возможность полёта и выживания.
Длинные маховые перья на здоровом крыле стрижа Виталика.
Сохранить их в целостности и чистоте было критически важно.
Сохранить их в целостности и чистоте было критически важно.
Поэтому мы никогда не касались птицы грязными, жирными или влажными руками. Жанна 99% времени пользовалась перчатками, Ренат же держал птицу преимущественно через ткань пелёнки. Плюс под рукой всегда находились салфетки, антисептик и жидкое мыло (без запаха).
Перед каждой процедурой стол застилали чистой скатертью и бумажными полотенцами. А чтобы пациент не дергался и не пачкал себе драгоценные перья, его плотно «шаурмили» в мягкую ткань, оставляя свободной лишь голову.
Перед каждой процедурой стол застилали чистой скатертью и бумажными полотенцами. А чтобы пациент не дергался и не пачкал себе драгоценные перья, его плотно «шаурмили» в мягкую ткань, оставляя свободной лишь голову.
Для шаурмления хорошо подходит микрофибра или другая мягкая гладкая ткань без длинного ворса и жёстких краёв. Плотное пеленание удерживает крылья вдоль тела и не даёт птице вырываться во время кормления. В нашем случае это было особенно важно, поскольку снижало риск повторно травмировать повреждённое крыло. При этом стрижа нельзя стягивать слишком туго: грудь должна оставаться свободной, чтобы не затруднять дыхание.
Да это же легендарный бузулукский колбас!
Как мы выяснили (к сожалению, слишком поздно), после каждого приёма пищи птице необходимо очищать клюв и окружающие его перья. В противном случае остатки мягких тканей насекомых могут засыхать в уголках и кожной складке клюва, а также на подбородке, образовывая корки, которые потом часами приходится размачивать водой и хлоргексидином, аккуратно подковыривать и оттирать ватной палочкой, уголком салфетки, пинцетом и даже ногтями.
После подобных «умываний» следует обязательно просушить перья и открытые участки кожи (например, промокнув их туалетной бумагой) чтобы стриж не замёрз и не заболел.
Опасность этих корочек далеко не только эстетическая. В них начинают размножаться микробы и бактерии, которые впоследствии могут вызывать инфекционные воспаления.
В нашем случае это было особенно актуально. Ведь как уже было сказано, насекомых мы нарезали мелко, нередко оставляя лишь липкую полужидкую «мякоть», которая при взмахах головы и попытках выплюнуть пищу легко размазывалась по голове птицы...
В нашем случае это было особенно актуально. Ведь как уже было сказано, насекомых мы нарезали мелко, нередко оставляя лишь липкую полужидкую «мякоть», которая при взмахах головы и попытках выплюнуть пищу легко размазывалась по голове птицы...
Очищенная от хитина мякоть насекомых. Впоследствии делилась и скармливалась стрижу по частям. Актуальна исключительно в конце приёма пищи, когда птица включает режим отказушника
Но даже, когда стриж находится вдали от пищи, его чистота могла быть скомпрометирана его же собственным помётом. Несмотря на то, что по-умолчанию стрижи довольно чистоплотны.
Наш Виталик, например, крайне забавно и систематично сдавал задом из домика, чтобы сделать свои стрижиные дела на гору бумажных полотенец. Но затем, находясь в состоянии тренировочного возбуждения или страха перед пытающейся забрать его на обед человечьей рукой, регулярно в эти же «дела» вляпывался. Особенно хвостиком.
Убирать же помёт следовало как можно быстрее, так как он способствует высушиванию перьев и увеличивает риск их обламывания.
Наш Виталик, например, крайне забавно и систематично сдавал задом из домика, чтобы сделать свои стрижиные дела на гору бумажных полотенец. Но затем, находясь в состоянии тренировочного возбуждения или страха перед пытающейся забрать его на обед человечьей рукой, регулярно в эти же «дела» вляпывался. Особенно хвостиком.
Убирать же помёт следовало как можно быстрее, так как он способствует высушиванию перьев и увеличивает риск их обламывания.
Имелись у Виталика и паразиты в лице трёх мух-кровососок, которых мы со временем отловили и изничтожили. Благо те иногда показывались в районе головы.
Никакие другие гигиенические проблемы и болячки нашего стрижа, слава богу, не постигли. Дополнительно отметим лишь то, что все скатерти, подстилки и пеленки мы регулярно и тщательно полоскали вручную (без каких-либо средств и ароматизаторов), а затем высушивали на солнце.
Стрижиное жилье: от коробки до вольера
Первое жилище представляло собой обувную коробку: невысокое, закрытое, с многочисленными вентиляционными отверстиями. На дне лежала мягкая ткань и бумажные полотенца, а сверху — крышка для обеспечения необходимой для покоя стрижа темноты.
После ранения, потери крови, операции и стресса птица нуждалась в тепле. Поэтому в коробке постоянно находилась грелка в виде обёрнутой тканью бутылки с горячей водой: стриж постоянно устраивался рядом или даже залезал на конструкцию сверху. При этом в коробке оставалась и прохладная зона, куда при необходимости птица могла отползти.
Первые две недели обогрев требовался постоянно. Поэтому даже на ночь мы ставили будильник: сначала просыпались дважды, потом один раз, чтобы заменить остывшую воду.
После ранения, потери крови, операции и стресса птица нуждалась в тепле. Поэтому в коробке постоянно находилась грелка в виде обёрнутой тканью бутылки с горячей водой: стриж постоянно устраивался рядом или даже залезал на конструкцию сверху. При этом в коробке оставалась и прохладная зона, куда при необходимости птица могла отползти.
Первые две недели обогрев требовался постоянно. Поэтому даже на ночь мы ставили будильник: сначала просыпались дважды, потом один раз, чтобы заменить остывшую воду.
Виталик: большой любитель погреться и зарыться в ладошку
Примерно на третий день ситуация изменилась. Виталик почувствовал себя лучше, начал ползать по коробке и, каким-то образом подперев крышку, выбрался наружу.
Жанне пришлось срочным образом идти в ближайший магазин выпрашивать коробку побольше.
Жанне пришлось срочным образом идти в ближайший магазин выпрашивать коробку побольше.
Второй дом стрижа Виталика.
Важное замечание: вентиляционные отверстия лучше делать изнутри наружу, чтобы избежать выступающих элементов картона, способных цепляться и повреждать оперение птицы.
Важное замечание: вентиляционные отверстия лучше делать изнутри наружу, чтобы избежать выступающих элементов картона, способных цепляться и повреждать оперение птицы.
Новый домик был оборудован не только местом под грелку, холмиками для возлежания и тёмным уголком для сна, но и покрытыми сеткой и тканью стенками-лазалками, за которые Виталик мог цепляться и разминаться. Они же прикрывали часть вентиляционных отверстий, которые мы, по неопытности, проделали снаружи коробки, тем самым подвергнув риску оперение стрижика.
Днем и в нашем присутствии коробка была открыта, чтобы Виталик при желании мог вылезать на свет. Во время тихого часа, нашего отсутствия, а также ночью крышка коробки перевязывалась верёвкой, чтобы пернатый не сбежал.
Днем и в нашем присутствии коробка была открыта, чтобы Виталик при желании мог вылезать на свет. Во время тихого часа, нашего отсутствия, а также ночью крышка коробки перевязывалась верёвкой, чтобы пернатый не сбежал.
Вариант отжать клетку у воробьихи Шлёпы отпал, так как металлические прутья — прямой путь к повреждению перьев стрижа. Вариант с принесенным со свалки, отмытым и облагороженным стеклянным аквариумом также был забракован орнитологом по причине плохой вентиляции.
Спустя 2 недели, когда осмотр показал ухудшение состояния лёгких, орнитолог дала понять, что стрижу, помимо принудительных тренировок, не мешало бы обеспечить возможность для самостоятельного движения.
И тут нас вновь выручили ребята из собачьего чата, передав нам просторный кошачий вольер.
И тут нас вновь выручили ребята из собачьего чата, передав нам просторный кошачий вольер.
Впоследствии мы отжали у воробьихи Шлёпы и закрепили на вольер Виталика специальную UVA/UVB-лампу для птиц. UVB помогает синтезировать витамин D₃ и усваивать кальций, что особенно важно для костей, а UVA входит в воспринимаемый птицами спектр и делает освещение ближе к естественному. Обычное оконное стекло UVB почти не пропускает, поэтому такая лампа может быть полезна при длительном содержании птицы в помещении.
С появлением вольера Виталик получил возможность сам выбирать, где находиться: в укромном домике (там он проводил большую часть времени), на сетчатых стенках с видом на солнечный балкон или в дебрях свисающего с потолка пончо.
К этому моменту фиксирующий сломанное крыло пластырь уже был снят, а значит Виталик мог учинять любое приходящее в его стрижиную голову мракобесие: лазать по потолку, неистово махать крыльями, совершать хаотичные рывки, прыжки, а со временем и микрополёты.
К этому моменту фиксирующий сломанное крыло пластырь уже был снят, а значит Виталик мог учинять любое приходящее в его стрижиную голову мракобесие: лазать по потолку, неистово махать крыльями, совершать хаотичные рывки, прыжки, а со временем и микрополёты.
Наибольшую активность (способную разбудить даже спящих в соседней комнате приёмных родителей) Виталик демонстрировал на заре и после заката. Но стоило кожаным появиться рядом, как он своей потешной пингвиньей походкой стремительно улепётывал в домик.
Не меньшее возбуждение у запертой животинки вызывали крики десятков летающих за окном братьев и сестёр стрижей. Пару раз Виталик даже подпевал им! Или звал на помощь...
Разумеется, мы отдавали себе отчёт, что все эти активности могли привести к повреждению и потере маховых перьев. Но необходимость в разработке сломанного крыла, восстановлении мышечной формы и поддержании в норме дыхательной системы перевешивала для нас все остальные риски.
Дневник питания (похудения)
Все 50 дней Жанна вела подробный дневник: записывала время и состав каждого кормления, вес Виталика до и после еды, а также принятые лекарства. В обычной жизни такая педантичность могла бы показаться избыточной. Здесь же, когда дни состояли из одинаковых кормлений, лекарств и постоянного недосыпа, дневник оказался одним из самых полезных инструментов: без него очень легко было забыть, что птица уже получила, сколько съела и каким был её вес несколько часов назад.
Поначалу записи выглядели почти хаотично: «четыре с половиной таракана», «десять сверчков», «три брюшка», «два больших и пять маленьких». Размер насекомых постоянно менялся, поэтому количество в штуках мало говорило о реальной питательности. Позднее главным показателем стал вес до первого кормления, другими словами, утренний вес.
Поначалу записи выглядели почти хаотично: «четыре с половиной таракана», «десять сверчков», «три брюшка», «два больших и пять маленьких». Размер насекомых постоянно менялся, поэтому количество в штуках мало говорило о реальной питательности. Позднее главным показателем стал вес до первого кормления, другими словами, утренний вес.
До первого кормления пищеварительный тракт стрижа относительно пуст, поэтому измерение меньше зависит от недавно съеденного корма и выпитой воды. Если взвешивать птицу каждое утро в одинаковых условиях, такие значения лучше показывают реальную динамику массы.
В первые две недели, пока Виталик жил в коробке и почти не двигался, его утренний вес довольно стабильно держался в пределах 40–41 грамма. После кормлений он обычно поднимался до 43–44 граммов, а дважды доходил до 45.
Вообще же нашей целью были 45 граммов утром, до еды. Орнитолог хотела, чтобы перед возможным выпуском у птицы был хороший запас «жирка».
Вообще же нашей целью были 45 граммов утром, до еды. Орнитолог хотела, чтобы перед возможным выпуском у птицы был хороший запас «жирка».
Для контроля веса лучше сразу брать весы с точностью до 0,1 г. Когда птица весит около 40 г, разница даже в несколько десятых грамма может быть полезна для отслеживания динамики. Наши весы показывали только целые значения и сглаживали небольшие изменения.
Ситуация изменилась по мере восстановления. Виталик стал активно лазать, чаще махать крыльями, а после снятия спицы — полноценно тренироваться и летать. Вместе с активностью выросли и энергозатраты: увеличение рациона уже не позволяло набирать вес, а в основном лишь компенсировало дневные потери.
С начала июля утренние значения начали снижаться: 6 июля вес опустился до 39 граммов, а 7 июля один раз показал 38 — минимум за весь период наблюдений. После этого вес стабилизировался, но уже на более низком уровне: до самого выпуска утром Виталик обычно весил 39–40 граммов, после кормлений возвращаясь к 41–43, а чаще — примерно к 42 граммам. К следующему утру набранное снова уходило.
С начала июля утренние значения начали снижаться: 6 июля вес опустился до 39 граммов, а 7 июля один раз показал 38 — минимум за весь период наблюдений. После этого вес стабилизировался, но уже на более низком уровне: до самого выпуска утром Виталик обычно весил 39–40 граммов, после кормлений возвращаясь к 41–43, а чаще — примерно к 42 граммам. К следующему утру набранное снова уходило.
Стриж с переломом — 41 грамм. Стриж после реабилитации — 39 граммов. Беда!
Разумеется, мы не раз били тревогу и неоднократно увеличивали как размер порций, так и количество кормлений. Но вернуть утренний вес хотя бы к исходным 41 грамму, не говоря уже о желаемых 45+, так и не получалось. Казалось, растущая активность Виталика съедала всё, что мы добавляли в рацион.
Впрочем, один только вес мало что говорил о готовности к выпуску: не менее важны были состояние грудных мышц, активность, аппетит, помёт и качество полёта. Виталик оставался легче, чем нам хотелось, но к концу реабилитации был заметно сильнее, чем в первые недели, когда после кормлений весил 44 грамма, но почти не двигался.
Впрочем, один только вес мало что говорил о готовности к выпуску: не менее важны были состояние грудных мышц, активность, аппетит, помёт и качество полёта. Виталик оставался легче, чем нам хотелось, но к концу реабилитации был заметно сильнее, чем в первые недели, когда после кормлений весил 44 грамма, но почти не двигался.
Если большое количество приёмов пищи в начале реабилитации было связано с малым размером порций, на которые соглашался стриж (1-2 таракана), то перед выпуском он съедал уже по 6+ крупных тараканов за каждый из пяти приёмов.
Второй приём у орнитолога и начало тренировок
Второй приём у орнитолога состоялся 28 июня, через 16 дней после операции.
Виталик весил 42 грамма и клинически выглядел хорошо. На контрольном рентгене врач увидела формирование костной мозоли — перелом начал срастаться.
Виталик весил 42 грамма и клинически выглядел хорошо. На контрольном рентгене врач увидела формирование костной мозоли — перелом начал срастаться.
Формирующаяся костная мозоль в месте перелома крыла стрижа Виталика
Основные лекарства продлили ещё на 2 недели. Вместе с тем появилась новая рекомендация: предоставить птице возможность двигаться и работать крыльями.
До этого главным правилом был покой. Крыло оставалось зафиксированным, любое лишнее движение воспринималось как риск смещения спицы и повторного перелома. Теперь неподвижность сама становилась проблемой. Мышцы слабели, суставы теряли подвижность, а на рентгене врач увидела изменения со стороны дыхательной системы, которые, вероятно, были связаны с малой активностью.
С этого момента перед кормлениями начали проводиться «тренировки». Пока Ренат готовил насекомых, Жанна помогала Виталику лазать вверх по развешенной по спинке дивана ткани и махать крыльями.
До этого главным правилом был покой. Крыло оставалось зафиксированным, любое лишнее движение воспринималось как риск смещения спицы и повторного перелома. Теперь неподвижность сама становилась проблемой. Мышцы слабели, суставы теряли подвижность, а на рентгене врач увидела изменения со стороны дыхательной системы, которые, вероятно, были связаны с малой активностью.
С этого момента перед кормлениями начали проводиться «тренировки». Пока Ренат готовил насекомых, Жанна помогала Виталику лазать вверх по развешенной по спинке дивана ткани и махать крыльями.
Поначалу он быстро уставал, останавливался и открывал клюв. Тогда его возвращали в тканевое укрытие и давали отдохнуть.
Постепенно число подъёмов росло. Параллельно с этим Виталик переехал в вольер и начал активно двигаться сам.
Постепенно число подъёмов росло. Параллельно с этим Виталик переехал в вольер и начал активно двигаться сам.
Но вместе с тем появилась и новая тревога: фиксирующая крыло спица стала постепенно вылезать наружу. Вероятно, сказывалась активность и движение тканей вокруг срастающейся кости.
Врач сказала, что это допустимо и спица даже может выйти самостоятельно. Выйти-то она не вышла, но спустя неделю уже знатно походила на торчащее из крыла и норовящее за всё зацепиться копьё.
Врач сказала, что это допустимо и спица даже может выйти самостоятельно. Выйти-то она не вышла, но спустя неделю уже знатно походила на торчащее из крыла и норовящее за всё зацепиться копьё.
Настоящий мужчина идёт к врачу только, когда копьё в крыле начинает мешать спать
Третий приём у орнитолога: снятие спицы
Третий приём состоялся 12 июля, ровно через месяц после операции.
Спицу удалили. На рентгене была видна сформированная костная мозоль. Орнитолог также отметила положительную динамику по кишечнику и дыхательной системе.
Приём большинства лекарств отменили (наконец-то!). Осталось лишь 2 разовых приёма глистогонного, 3 дня НПВС и ежедневные тренировки.
Спицу удалили. На рентгене была видна сформированная костная мозоль. Орнитолог также отметила положительную динамику по кишечнику и дыхательной системе.
Приём большинства лекарств отменили (наконец-то!). Осталось лишь 2 разовых приёма глистогонного, 3 дня НПВС и ежедневные тренировки.
Выпадающая из крыла спица и костная мозоль на месте перелома
Но радоваться было рано: кость срослась не ровно, правое крыло раскрывалось меньше левого, движения оставались асимметричными.
Мы не знали, насколько это ограничение было связано с формой сросшейся кости, насколько — с тугоподвижностью сустава, а насколько — с ослабленными за месяц мышцами.
Мы не знали, насколько это ограничение было связано с формой сросшейся кости, насколько — с тугоподвижностью сустава, а насколько — с ослабленными за месяц мышцами.
Кроме того, на повреждённом крыле обломился кончик крайнего (и самого важного) махового пера — примерно на полтора сантиметра. Также несколько более мелких перьев мы находили в вольере. Возможно, часть выпала естественно, часть могла повредиться при лазании и ударах о ткань.
Сформированное перо не восстанавливает обломанный кончик. Оно останется укороченным до следующей линьки. В природе стрижи тоже живут с износом и локальными повреждениями оперения, но у Виталика дефект пера накладывался на последствия открытого перелома и асимметрию крыла.
Видеть это, винить себя и осознавать, что по мере восстановления шансы на благополучный выпуск скорее снижаются, чем растут, было очень тяжело. В голове постоянно крутились тяжелые мысли и худшие сценарии...
Разработка крыла и первые полёты
После снятия спицы врач сказала, что одних лазательных упражнений недостаточно.
Отныне нам было необходимо вручную разминать и раскрывать Виталику сломанное крыло. Регулярно, но очень аккуратно, потому что повторный перелом гарантированно закрыл бы стрижику дорогу в небо.
Отныне нам было необходимо вручную разминать и раскрывать Виталику сломанное крыло. Регулярно, но очень аккуратно, потому что повторный перелом гарантированно закрыл бы стрижику дорогу в небо.
А ещё стрижу необходимо было обеспечить возможность для полётов...
Реабилитационных центров в Тбилиси нет. Арендовать и оборудовать спортивный зал под полёты стрижа мы даже не надеялись. Зато какое-то время помышляли о приобретении походного или военного шатра-палатки... Но остановились на самом простом (нет) варианте — использовать самую большую в нашем небольшом съёмном жилье комнату.
Реабилитационных центров в Тбилиси нет. Арендовать и оборудовать спортивный зал под полёты стрижа мы даже не надеялись. Зато какое-то время помышляли о приобретении походного или военного шатра-палатки... Но остановились на самом простом (нет) варианте — использовать самую большую в нашем небольшом съёмном жилье комнату.
Стоит отметить, что первое подобие полётов Виталик начал совершать ещё на четвертой неделе, будучи со спицей в крыле. Делал он это не только в вольере, но и время лазательных тренировок. В какой-то момент он начинал активно посматривать по сторонам и, уличив момент, когда ограничивающие его руки теряли бдительность, резко срывался в сторону, пролетая пару метров и пугая своих приёмных родителей.
После пары крайне рискованных пролётов мы вынесли из комнаты большую часть опасных объектов. В первую очередь, обеденный стол и стулья — те самые, за которыми обычно кормили птицу.
Мелкие предметы, растения, а заодно воробья Шлёпу с её гигантским древесным домиком переселили в спальню. Оставшиеся выступающие поверхности закрыли плотной тканью, а примыкающие к комнате кухню и коридор отгородили тюлем. Для этой операции понадобились верёвки, прищепки, время, смекалка и наше альпинистское прошлое.
Мелкие предметы, растения, а заодно воробья Шлёпу с её гигантским древесным домиком переселили в спальню. Оставшиеся выступающие поверхности закрыли плотной тканью, а примыкающие к комнате кухню и коридор отгородили тюлем. Для этой операции понадобились верёвки, прищепки, время, смекалка и наше альпинистское прошлое.
Первые полёты проходили в атмосфере крайнего волнения, рискованных экспериментов, проб и ошибок.
Довольно быстро выяснилось, что Виталик стремится к самой яркой части комнаты — балконному окну, откуда вдобавок доносились крики сородичей. Поэтому во время тренировок мы выключали искусственный свет и затемняли остальную часть комнаты.
Птица стартовала у нас с рук, летела преимущественно по прямой, после чего мягко врезалась в занавеску, цепляясь за неё когтями.
Довольно быстро выяснилось, что Виталик стремится к самой яркой части комнаты — балконному окну, откуда вдобавок доносились крики сородичей. Поэтому во время тренировок мы выключали искусственный свет и затемняли остальную часть комнаты.
Птица стартовала у нас с рук, летела преимущественно по прямой, после чего мягко врезалась в занавеску, цепляясь за неё когтями.
В отличие от других птиц, стрижи не склонны садиться на землю, ветки или другие опоры, зато прекрасно цепляются за вертикальные поверхности. При этом они являются одними из самых быстрых птиц и способны развивать в горизонтальном полёте скорость свыше 110 км/ч или 30 м/с. Для сравнения скорость воробья составляет 30–50 км/ч. Поэтому даже просторная комната для стрижа — скорее короткий тренировочный коридор, чем полноценное пространство для полёта.
Несколько первых попыток закончились удачно скорее благодаря везению, чем идеальной подготовке. Так, один раз, влетев в тюль, Виталик не удержался и плюхнулся на пол. После этого под место приземления мы стали подкладывать амортизирующий коврик.
В другой раз мы решили потренироваться вечером и неожиданно обнаружили, насколько сильно траектория зависит от освещения. Привычная яркая точка у балкона исчезла, Виталик начал кружить по комнате и при посадке задел крылом растянутую вдоль стены штору. После этого вечерние тренировки прекратили.
И, конечно, большой проблемой являлся сам по себе размер помещения. Стриж способен развивать огромную для такой маленькой птицы скорость, а у нас спустя несколько метров после старта ему уже приходилось тормозить и искать место для посадки. Поэтому комнатные полёты могли быть лишь компромиссной тренировкой, а не имитацией нормального полёта на открытом пространстве.
В другой раз мы решили потренироваться вечером и неожиданно обнаружили, насколько сильно траектория зависит от освещения. Привычная яркая точка у балкона исчезла, Виталик начал кружить по комнате и при посадке задел крылом растянутую вдоль стены штору. После этого вечерние тренировки прекратили.
И, конечно, большой проблемой являлся сам по себе размер помещения. Стриж способен развивать огромную для такой маленькой птицы скорость, а у нас спустя несколько метров после старта ему уже приходилось тормозить и искать место для посадки. Поэтому комнатные полёты могли быть лишь компромиссной тренировкой, а не имитацией нормального полёта на открытом пространстве.
С другой стороны, взлёт и разгон относятся к наиболее энергозатратным фазам птичьего полёта. В природе стрижи могут чередовать активные взмахи с планированием и использовать воздушные потоки, тогда как в комнате для этого нет ни пространства, ни подходящих условий. А учитывая, что за одну тренировку Виталик совершал до двадцати подобных микрополётов с минимальными паузами, суммарная нагрузка выходила весьма солидной.
Все успехи Виталика мы снимали на видео, в том числе в замедленном режиме. В реальном времени уследить за движениями крыльев было почти невозможно, а на записи можно было сравнить амплитуду взмахов, степень раскрытия правого и левого крыла, набор высоты и сам момент посадки. Так становилась заметна даже та асимметрия, которую глаз во время полёта почти не улавливал.
Таким вот образом мы тренировались перед каждым кормлением, обычно 4 раза в день. В среднем получалось около 40–50 минут активности.
При этом Виталик сам определял окончание тренировки — никто его не подбрасывал (ни в коем случае!), не пугал и к полётам не принуждал. Как только стриж открывал рот, прятал голову в пальцах ладоней или просто прекращал стартовать, тренировка сразу прекращалась.
При этом Виталик сам определял окончание тренировки — никто его не подбрасывал (ни в коем случае!), не пугал и к полётам не принуждал. Как только стриж открывал рот, прятал голову в пальцах ладоней или просто прекращал стартовать, тренировка сразу прекращалась.
Поначалу Виталик уставал довольно быстро. Поэтому мы старались переключаться на лазалки и разминку крыла. Но со временем он начал требовать всё больше полётов, вырываясь из рук раньше, чем мы успевали вернуться на место старта.
Пять кормлений, пять тренировок и никакой личной жизни
Наша жизнь была полностью завязана на Виталике. Причём, чем дальше, тем больше.
Если не считать недели, когда Жанна оставалась с ним одна, в первые дни всё было относительно просто: главное — вовремя накормить птицу и дать лекарства.
Если не считать недели, когда Жанна оставалась с ним одна, в первые дни всё было относительно просто: главное — вовремя накормить птицу и дать лекарства.
Затем к кормлениям добавились лазалки, разминка повреждённого крыла и тренировочные полёты, а вместе с ростом активности пришлось увеличивать и рацион. В итоге один полный цикл порой занимал около полутора часов.
Предположим, кормление было назначено на восемь утра. Уже в половине восьмого мы выносили в коридор стол и стулья и натягивали тюль, отгораживающий комнату. Затем один из нас — обычно Ренат — размораживал и нарезал насекомых, готовил воду и средства гигиены.
Предположим, кормление было назначено на восемь утра. Уже в половине восьмого мы выносили в коридор стол и стулья и натягивали тюль, отгораживающий комнату. Затем один из нас — обычно Ренат — размораживал и нарезал насекомых, готовил воду и средства гигиены.
Жанна тем временем разводила лекарства, чистила вольер от помёта, занималась с Виталиком лазалками и полётами и разминала повреждённое крыло.
После тренировки птица отправлялась отдыхать в домик, а мы возвращали стол и стулья, «накрывали поляну», доставали Виталика, взвешивали, шаурмили, при необходимости отмывали от помёта и приступали к кормлению.
Подготовка с тренировкой и само кормление занимали примерно по полчаса.
Подготовка с тренировкой и само кормление занимали примерно по полчаса.
Пространство для кормления, поения и мойки стрижа
Ближе к выпуску появился ещё один этап. На клюве Виталика образовались плотные корки из засохшей еды, поэтому после каждого кормления мы долго размачивали и понемногу снимали их — иногда ещё около получаса, пока птица не начинала явно уставать.
В конце Виталика снова взвешивали и отправляли отдыхать в вольер. После этого оставалось собрать с пола выплюнутых тараканов, помыть посуду, пелёнку и скатерти и привести комнату в жилое состояние.
Начав в половине восьмого, мы нередко заканчивали только к девяти. А уже в половине одиннадцатого — всего через полтора часа — пора было готовиться к следующему циклу. И так четыре-пять раз в день, примерно до восьми-девяти вечера. На следующий день всё начиналось заново.
В конце Виталика снова взвешивали и отправляли отдыхать в вольер. После этого оставалось собрать с пола выплюнутых тараканов, помыть посуду, пелёнку и скатерти и привести комнату в жилое состояние.
Начав в половине восьмого, мы нередко заканчивали только к девяти. А уже в половине одиннадцатого — всего через полтора часа — пора было готовиться к следующему циклу. И так четыре-пять раз в день, примерно до восьми-девяти вечера. На следующий день всё начиналось заново.
Времени на работу оставалось минимум. Нас спасало только то, что мы оба фрилансеры и можем сами регулировать график. С обычной офисной занятостью такой режим практически невозможно было бы совместить.
Собственное питание сократилось до доставки и еды, не требующей почти никакой готовки: пельмени, нагетсы, лапша быстрого приготовления, фрукты, сладкое — всё, на что оставались силы и время. Надолго уйти из дома тоже было нельзя: даже поход в магазин приходилось вписывать между двумя кормлениями.
В первые недели к этому добавлялись ночные будильники, чтобы менять бутылку с тёплой водой. А над всей этой бытовой рутиной постоянно висел один вопрос: что будет, если всё это не поможет?
Виталик стал частью семьи. Мы проводили с ним почти весь день, знали все его повадки и реакции, радовались каждому новому движению и удачному полёту — и одновременно понимали, что если физическое состояние и способность к полётам не восстановятся полностью, оставить его у себя мы попросту не сможем.
Поэтому тяжело было не только физически. Когда прогресс не наблюдался, нервы сдавали, будь здоров.
Собственное питание сократилось до доставки и еды, не требующей почти никакой готовки: пельмени, нагетсы, лапша быстрого приготовления, фрукты, сладкое — всё, на что оставались силы и время. Надолго уйти из дома тоже было нельзя: даже поход в магазин приходилось вписывать между двумя кормлениями.
В первые недели к этому добавлялись ночные будильники, чтобы менять бутылку с тёплой водой. А над всей этой бытовой рутиной постоянно висел один вопрос: что будет, если всё это не поможет?
Виталик стал частью семьи. Мы проводили с ним почти весь день, знали все его повадки и реакции, радовались каждому новому движению и удачному полёту — и одновременно понимали, что если физическое состояние и способность к полётам не восстановятся полностью, оставить его у себя мы попросту не сможем.
Поэтому тяжело было не только физически. Когда прогресс не наблюдался, нервы сдавали, будь здоров.
Замедление прогресса
После снятия спицы крыло довольно быстро стало подвижнее. Наиболее заметные изменения произошли примерно в первые семь-десять дней.
Виталик начал лучше работать крыльями, больше лазать, медленнее уставать и реже открывать рот. Вероятно, росла сила грудных мышц и общая выносливость.
Виталик начал лучше работать крыльями, больше лазать, медленнее уставать и реже открывать рот. Вероятно, росла сила грудных мышц и общая выносливость.
Но правое крыло так и не стало полностью симметричным левому. Несмотря на наши старания, крайние маховые пёрышки никак не желали раскрываться полностью.
На третью неделю лётных тренировок нам начало казаться, что прогресс застопорился. Мы снимали пролёты Виталика с разных углов комнаты, пересматривали замедленные видео, искали небольшие изменения в амплитуде и траектории — но уже не были уверены, что тренировки и содержание стрижа в вольере приносят больше плодов, чем рисков.
На третью неделю лётных тренировок нам начало казаться, что прогресс застопорился. Мы снимали пролёты Виталика с разных углов комнаты, пересматривали замедленные видео, искали небольшие изменения в амплитуде и траектории — но уже не были уверены, что тренировки и содержание стрижа в вольере приносят больше плодов, чем рисков.
В общей сложности период активных тренировок продолжался около трёх недель. Необходимо было что-то решать.
Мы отправили последние видео орнитологу.
27 июля получили ответ: можно готовиться к выпуску.
Мы отправили последние видео орнитологу.
27 июля получили ответ: можно готовиться к выпуску.
Погодное окно и место для выпуска
Для Виталика мы искали не просто приемлемые, а максимально благоприятные условия:
Подходящее окно появилось 1 августа. Впереди оставалось несколько солнечных дней, после которых прогноз обещал дожди. Затягивать было нельзя. Тем более что стрижей над Тбилиси становилось всё меньше: начинался сезонный отлёт.
- тёплая погода — в нашем случае около 29–30 °C;
- никаких осадков и приближающейся грозы;
- слабый ровный ветер — примерно до 4–6 м/с, без сильных порывов;
- хороший прогноз на ближайшие пару суток;
- наличие других стрижей в небе и отсутствие хищных птиц поблизости.
Подходящее окно появилось 1 августа. Впереди оставалось несколько солнечных дней, после которых прогноз обещал дожди. Затягивать было нельзя. Тем более что стрижей над Тбилиси становилось всё меньше: начинался сезонный отлёт.
После окончания сезона размножения стрижи отправляются на зимовку в Африку. Сроки начала миграции сильно зависят от популяции: часть птиц улетает уже в июле, другие — в августе. Их путь измеряется тысячами километров.
Не менее важным было выбрать правильное место.
Мы искали большую открытую площадку без машин, зданий, проводов и других препятствий в непосредственной близости. Под ногами — трава или другой относительно мягкий грунт, а впереди — достаточно свободного пространства, чтобы проследить первый полёт и при необходимости быстро подобрать птицу.
В итоге выбрали большое открытое поле в парке Мзиури. Там Виталик мог спокойно набрать высоту, а мы — ещё некоторое время следить за его траекторией и вмешаться, если полёт закончится неудачей.
Мы искали большую открытую площадку без машин, зданий, проводов и других препятствий в непосредственной близости. Под ногами — трава или другой относительно мягкий грунт, а впереди — достаточно свободного пространства, чтобы проследить первый полёт и при необходимости быстро подобрать птицу.
В итоге выбрали большое открытое поле в парке Мзиури. Там Виталик мог спокойно набрать высоту, а мы — ещё некоторое время следить за его траекторией и вмешаться, если полёт закончится неудачей.
Если стриж ещё не готов к самостоятельному полёту, он может не набрать высоту, быстро устать и снова оказаться на земле либо столкнуться со зданием, деревом или другим препятствием.
Выпуск запланировали на утро, но не слишком раннее — примерно на 9:00–9:30.
К этому времени воздух уже успевал прогреться, становилось больше летающих насекомых и начинали формироваться восходящие потоки, которыми стрижи умеют пользоваться в полёте. При этом впереди оставался почти весь световой день, а парк ещё не успели заполонить люди с собаками.
К этому времени воздух уже успевал прогреться, становилось больше летающих насекомых и начинали формироваться восходящие потоки, которыми стрижи умеют пользоваться в полёте. При этом впереди оставался почти весь световой день, а парк ещё не успели заполонить люди с собаками.
Выпускной: Виталик снова в небе
Последний день прошёл без особых церемоний. Наверное, мы подсознательно не хотели вести себя так, будто это прощание. Никаких гарантий успеха не было, а о последствиях неудачи даже думать не хотелось.
Утром Виталик поел — всё как обычно. До кормления весы показали 40 граммов, после — чуть больше 42. Мы привели в порядок перья, очистили клюв и область вокруг рта. В последние дни интенсивно разрабатывать крыло руками уже не стали, чтобы лишний раз не раздражать его перед выпуском. Зато позволяли Виталику летать, сколько его стрижиной душе было угодно.
С собой взяли бумажные полотенца на случай, если птица успеет испачкаться, перчатки и воду. Затем посадили Виталика в ту самую маленькую коробку, в которой он провёл первые дни после операции, сели в такси и поехали в парк.
Таксист попался весёлый и всю дорогу не давал нам окончательно погрузиться в собственные переживания. От дороги до выбранного поля было рукой подать. Мы почти не разговаривали: осматривались по сторонам и мысленно ещё раз прокручивали всё, что собирались сделать.
Вопреки прогнозу, небо оказалось облачным. Зато почти не было ветра, а высоко время от времени мелькали стрижи — хороший знак: значит, птицы в этот момент были активны и находили корм. По пути мы прошли мимо речки и небольшого озера и отметили ещё один плюс выбранного места: поблизости была вода, над которой стрижи могли и кормиться, и пить на лету.
Утром Виталик поел — всё как обычно. До кормления весы показали 40 граммов, после — чуть больше 42. Мы привели в порядок перья, очистили клюв и область вокруг рта. В последние дни интенсивно разрабатывать крыло руками уже не стали, чтобы лишний раз не раздражать его перед выпуском. Зато позволяли Виталику летать, сколько его стрижиной душе было угодно.
С собой взяли бумажные полотенца на случай, если птица успеет испачкаться, перчатки и воду. Затем посадили Виталика в ту самую маленькую коробку, в которой он провёл первые дни после операции, сели в такси и поехали в парк.
Таксист попался весёлый и всю дорогу не давал нам окончательно погрузиться в собственные переживания. От дороги до выбранного поля было рукой подать. Мы почти не разговаривали: осматривались по сторонам и мысленно ещё раз прокручивали всё, что собирались сделать.
Вопреки прогнозу, небо оказалось облачным. Зато почти не было ветра, а высоко время от времени мелькали стрижи — хороший знак: значит, птицы в этот момент были активны и находили корм. По пути мы прошли мимо речки и небольшого озера и отметили ещё один плюс выбранного места: поблизости была вода, над которой стрижи могли и кормиться, и пить на лету.
То самое поле в парке Мзиури, где мы выпустили Виталика.
Источник: airbnb.com
Источник: airbnb.com
Выйдя на середину поля, мы глотнули воды, встали лицом против ветра и достали Виталика из коробки. Он был чист и бодр.
Жанна снимала на телефон. Ренат держал птицу в руках.
Как только ладони раскрылись, Виталик моментально рванул вперёд. Он быстро полетел вдоль поля, чтобы перед самыми деревьями резко повернуть направо и начать набирать высоту.
Затаив дыхание, мы смотрели, как наш стрижик закладывает круги и всё выше поднимается в небо. Вскоре он оказался на одной высоте с другими птицами и начал улетать вдаль. На несколько секунд обзор закрыло большое дерево. Мы побежали в сторону, кажется, ещё раз увидели Виталика — а затем окончательно потеряли его среди других стрижей.
Жанна снимала на телефон. Ренат держал птицу в руках.
Как только ладони раскрылись, Виталик моментально рванул вперёд. Он быстро полетел вдоль поля, чтобы перед самыми деревьями резко повернуть направо и начать набирать высоту.
Затаив дыхание, мы смотрели, как наш стрижик закладывает круги и всё выше поднимается в небо. Вскоре он оказался на одной высоте с другими птицами и начал улетать вдаль. На несколько секунд обзор закрыло большое дерево. Мы побежали в сторону, кажется, ещё раз увидели Виталика — а затем окончательно потеряли его среди других стрижей.
Всё произошедшее заняло немногим более минуты.
Мы стояли посреди пустого поля, не очень понимая, что делать дальше. Бежать туда, где Виталик скрылся из виду? Даже если он вдруг сел или упал, шансы найти его были минимальны. Может, хотя бы пересмотреть видео и ещё раз убедиться, что полёт был ровным и уверенным?
Оказалось, что в первые секунды после старта Жанна, потеряв Виталика из виду, выключила камеру. А включить запись снова от волнения уже не смогла.
Мы посмеялись и, скорее чтобы прийти в себя, чем в надежде кого-то найти, пошли в ту сторону, где видели Виталика в последний раз. Минут через пятнадцать мы уже сидели на лавочке и плакали, глядя на стрижей в небе, прокручивая в голове последние семь недель и всё то, что могло — и не могло — случиться с нашим Виталиком.
А затем нас отпустило. И мы уверенно отправились в сторону макдака. Восполнять силы, радовать болевших за нас родных и возвращаться к «нормальной» жизни.
Мы стояли посреди пустого поля, не очень понимая, что делать дальше. Бежать туда, где Виталик скрылся из виду? Даже если он вдруг сел или упал, шансы найти его были минимальны. Может, хотя бы пересмотреть видео и ещё раз убедиться, что полёт был ровным и уверенным?
Оказалось, что в первые секунды после старта Жанна, потеряв Виталика из виду, выключила камеру. А включить запись снова от волнения уже не смогла.
Мы посмеялись и, скорее чтобы прийти в себя, чем в надежде кого-то найти, пошли в ту сторону, где видели Виталика в последний раз. Минут через пятнадцать мы уже сидели на лавочке и плакали, глядя на стрижей в небе, прокручивая в голове последние семь недель и всё то, что могло — и не могло — случиться с нашим Виталиком.
А затем нас отпустило. И мы уверенно отправились в сторону макдака. Восполнять силы, радовать болевших за нас родных и возвращаться к «нормальной» жизни.
Что мы знаем и чего не узнаем никогда
Окончательно тревога покинула нас только дня через три. За это время мы успели по десять раз перебрать в голове всевозможные негативные сценарии и последствия наших ошибок.
У Виталика не было ни кольца, ни передатчика, и проследить его дальнейшую судьбу было невозможно. Мы не знаем, смог ли он стабильно добывать достаточно корма, присоединился ли к другим тбилисским стрижам, отправился ли на миграцию и вернётся ли он когда-нибудь к своему прежнему гнезду.
Поэтому даже слово «спасли» нам кажется не особо подходящим.
Мы знаем только первые 50 дней этой истории. Знаем, что 12 июня подняли с газона холодную птицу с открытым переломом крыла, которая продолжала терять кровь. Знаем, что стриж пережил операцию и наркоз, избежал тяжёлой инфекции, а сломанная кость срослась. Что удалось сохранить основную часть оперения и вернуть повреждённому крылу достаточно подвижности для полёта. И знаем, что 1 августа в наиболее благоприятных из доступных нам условий Виталик самостоятельно стартовал с наших рук, быстро набрал высоту и исчез в небе.
Выпуск состоялся успешно.
У Виталика не было ни кольца, ни передатчика, и проследить его дальнейшую судьбу было невозможно. Мы не знаем, смог ли он стабильно добывать достаточно корма, присоединился ли к другим тбилисским стрижам, отправился ли на миграцию и вернётся ли он когда-нибудь к своему прежнему гнезду.
Поэтому даже слово «спасли» нам кажется не особо подходящим.
Мы знаем только первые 50 дней этой истории. Знаем, что 12 июня подняли с газона холодную птицу с открытым переломом крыла, которая продолжала терять кровь. Знаем, что стриж пережил операцию и наркоз, избежал тяжёлой инфекции, а сломанная кость срослась. Что удалось сохранить основную часть оперения и вернуть повреждённому крылу достаточно подвижности для полёта. И знаем, что 1 августа в наиболее благоприятных из доступных нам условий Виталик самостоятельно стартовал с наших рук, быстро набрал высоту и исчез в небе.
Выпуск состоялся успешно.
Днём 1 августа квартира начала возвращаться к обычному виду. Стол, стулья и шторы заняли свои места. Шлёпа вернулась в свою законную часть комнаты и получила обратно любимую лампу, а мы — время, которое, казалось бы, теперь было некуда девать...
Теперь, попивая кофе на балконе, мы иначе смотрим на стрижей над Тбилиси. Раньше это были просто тёмные силуэты, стремительно проносящиеся между домами. Теперь за каждым из них видится удивительное существо весом около сорока граммов, способное месяцами жить в воздухе и преодолевать тысячи километров. И которое мы уже точно не спутаем с ласточкой =)
Теперь, попивая кофе на балконе, мы иначе смотрим на стрижей над Тбилиси. Раньше это были просто тёмные силуэты, стремительно проносящиеся между домами. Теперь за каждым из них видится удивительное существо весом около сорока граммов, способное месяцами жить в воздухе и преодолевать тысячи километров. И которое мы уже точно не спутаем с ласточкой =)
Обыкновенный стриж (Apus apus) в сравнении с ласточками, с которыми его часто путают.
Теперь мы с нетерпением будем ждать следующей весны, чтобы снова увидеть над Тбилиси проносящиеся с визгом стаи. И где-то среди них, наверняка… нет, точно будет махать крыльями наш Виталик.
Конец :)
Виталик с открытым ртом и прилипшим к нёбу филе таракана
Бонус: сколько стоила реабилитация стрижа Виталика
- Клиника — 800 лари: операция, рентгены и два контрольных приёма.
- Кормовые насекомые — около 860 лари: сверчки, дубия, американские и мраморные тараканы, мучник и зофобас.
- Лекарства и расходники — около 300 лари.
- Транспорт и прочие мелкие траты — около 200 лари.
Итого — примерно 2160 лари, или около 63 000 рублей при ориентире 1 лари ≈ 29 рублей.
Около 300 лари нам передали участники собачьего чата, которые также помогали с кормлением и бесплатно предоставили вольер. Поэтому непосредственно из нашего кармана ушло примерно 1860 лари — около 54 000 рублей.
И это без стоимости потерянного рабочего времени. Если учитывать полтора месяца практически остановившейся работы двух человек, реальная цена реабилитации была заметно выше. Но главным дефицитом всё равно оказались не деньги, а время, сон и силы.
P.S. уже задумываемся о приобретении стрижатника ^^
Поделиться:
Подписаться:
