Круги все ширя, в небо возносясь,
Сокольничьего зов не слышит сокол,
Не держит центр, вещей распалась связь;
Анархия обрушилась на мир
И попраны невинности обряды,
Сомненьем души лучшие объяты,
Восстали души низкие со дна,
И хлынула их ярости волна.
Грядет воистину нам откровенье
И будем зреть Пришествие Второе.
Пришествие! — Лишь слово прозвучало,
Как сразу образ из Spiritus Mundi
Взор бередит: бредет в песках пустыни
Лев с ликом человечьим и пустыми
Глазами, с выжженным, как солнце, взглядом,
А тени птиц мелькают гневно рядом.
И снова мрак; но ведаю теперь,
Что раскачала люлька, пробудив
В кошмар от спячки каменной века.
Но что за ярый беспощадный зверь,
Чей час настал, бредет сейчас затем,
Чтобы родиться снова — в Вифлеем?
