сильных.
Все эти ледяные и холодные понятия, столь противоречащие всему тому,
что говорили старые верования, очаровывавшие наших отцов, вызвали тревожные
сомнения в душах современных поколений. В посредственных головах они
произвели то анархическое состояние идей, которое кажется наиболее
характерным для современного человека. У молодого поколения художников и
образованных людей эти внутренние противоречия привели к своего рода
мрачному равнодушию, убийственному для всякой воли, к замечательной
неспособности воодушевляться каким-нибудь делом и к исключительному культу непосредственных и личных интересов.
…
Для народа всегда был страшным часом тот, когда его
старые идеи спускались в темные подземелья, где почивают мертвые боги.
Оставляя теперь в стороне причины, чтобы изучить результаты, мы должны
признать, что большинству великих европейских наций серьезно угрожает явное
вырождение, в особенности так называемым латинским и тем, которые
принадлежат к ним если не по крови, то, по крайней мере, по традициям и по воспитанию. Они теряют с каждым днем свою инициативу, свою энергию, свою волю и свою способность действовать. Удовлетворение постоянно растущих материальных потребностей стремится стать единственным их идеалом. Семья разлагается, социальные пружины ослабляются. Недовольство и беспокойство распространяются во всех классах, как самых богатых, так и самых бедных. Подобно кораблю, потерявшему свой компас и блуждающему наудачу по произволу ветров, современный человек блуждает по произволу случая в пространствах, которые некогда населяли боги и которые трезвое знание сделало пустынными.
Став очень впечатлительными и крайне переменчивыми, массы, не
удерживаемые уже никакими преградами, по-видимому, осуждены беспрестанно
колебаться между самой бешенной анархией и самым грубым деспотизмом. Они
очень легко поднимаются по одному слову, и их однодневные божества скоро становятся их жертвами. Кажется, что массы жадно добиваются свободы; в
действительности же они ее всегда отталкивают и беспрестанно требуют от государства, чтобы оно ковало для них цепи. Они слепо повинуются самым темным сектантам и самым ограниченным деспотам. Краснобаи, желающие
руководить массами и чаще всего следующие за ними, возбуждают нетерпение и нервозность, заставляя беспрестанно менять повелителей с настоящим духом независимости, отучая таким образом от повиновения какому бы то ни было повелителю. Государство, каков бы ни был его номинальный режим, является божеством, к которому обращаются все партии. От него требуют с каждым днем все более тяжелой регламентации и покровительства, облекающих малейшие акты жизни в самые тиранические формальности. Молодежь все более и более отказывается от карьер, требующих понимания, инициативы, энергии, личных усилий и воли; малейшая ответственность ее пугает. Ограниченная сфера функций, за которые получается жалованье от государства, ее вполне удовлетворяет.
Энергия и деятельность заменены у государственных людей страшно
бесплодными личными препирательствами, у масс - восторгами и злобами дня, у образованных - каким-то плаксивым, бессильным и неопределенным
сентиментализмом и бледными рассуждениями о горестях жизни. Безграничный эгоизм развивается всюду. Каждый в конце концов стал заниматься только собой. Совесть становится покладистой, общая нравственность понижается и
постепенно гаснет. Человек теряет всякую власть над собой. Он не умеет
больше владеть собой; а тот, кто не умеет владеть собой, осужден скоро
подпасть под власть других.
1895 г.
